Donald Trump and “Deep Ecology”. Pushing GMOs, Minimizing Environmental Protection

Source: Global Research

By Elena Sharoykina


In summarizing environmental issues from the previous year, I would like to say that Donald Trump’s wining of the presidential race was the most significant eco-event of 2016. And all other events, regardless of their apparent importance (from the merger of GMO giants Bayer and Monsanto to the United Nations Climate Change Conference in Marrakesh) pale in comparison when you imagine the possible consequences.

To put it mildly, Trump is famous for his skepticism on global climate change, which he has many times called “Chinese mystification,” and has confessed that he does not believe in the “human-caused nature of global warming,” and many of his teammates share these views.

Thus, Oklahoma Attorney General Scott Pruitt was nominated for the head of EPA, who is a tough critic of green economy and sued the Obama Administration regarding its Clean Energy Incentive Program for reducing greenhouse gases. One American journalist sneered, “If there has ever been a person in the United States to be called an environmentalists’ nightmare, Trump has found him. It is Pruitt.”

But Pruitt is only the tip of the iceberg. Trump’s relationships with brothers David H. and Charles G. Koch, American tycoons and key sponsors of far-right wing of the GOP, in particular the Tea Party movement, bring more sense in understanding his “environmental agenda.” They uphold libertarian “anarchist and capitalist” views and believe that the role of government in all social areas, including environmental protection, should be minimized.

Being worshippers of the oeuvre of Ayn Rand (Atlas Shrugged) and economist Friedrich von Hayek (The Road to Serfdom), the Koch brothers dream of a society with the ruling “invisible hand of the market” and “entrepreneurial genius.” In this worldview, genuine businessmen are “the heroes of the present-day Wild West.” Such problems like the greenhouse effect, groundwater contamination during shale gas extraction and harm from GMOs should not worry them any more than the fate of the American Indians worried the Old World colonists.

Newly elected US Vice-president Michael Pence’s ties with the Koch brothers have been widely covered in the US Mass Media. But one should not forget Michael Pompeo, a Republican and a member of the Tea Party whom Trump appointed as CIA Director. A congressman from Kansas, Pompeo was one of the central figures for a lobbying campaign by Koch Industries, Inc. and Monsanto against mandatory GMO labeling in the United States.

By the way, it would be interesting to know whether the US intelligence agency will increase its role in pushing GMOs on the world market and regime change in resistant countries?

The status of affairs is seemingly clear with Trump and his chemists, oilmen, industrial tycoons and worshippers of Ayn Rand, obsessed by the demon of wealth and ignorant of environmental threats, standing on one side, and the greens, environmentalists, and supporters of sustainable development on the other.

But is it really so unequivocal? And would a victory by Hilary Clinton, who actively courted the Green movement, have been a better option for environmentalists?

It seems to me that it is time to discard the simplified attitude towards political aspects of environment. The true contrast between environmentalists and industrialists no longer reflects the varied reality of the global economy.

Unfortunately, the era of lone idealists like Rachel Carson, whose “Silent Spring” published in 1960 led to the prohibition of the DDT pesticide, is declining rapidly. Nowadays, we live under hybrid conflicts, where any idea, any action taken out of informational context may be used contrary to its initial meaning.

Let’s face the truth. A significant part of the Western environmental movement long ago lost its independence and commonplace ardent idealism, and has been transformed into a specific tool for lobbying newly-shaped corporate interests. By criticizing the oil mafia and industrial (black) development model based on hydrocarbons, environmentalists have indeed taken the side of rival multibillion super corporations in the so-called “green economy.”

The adoption of alternative sources of energy, biofuel and power-saving technologies would be impossible because of their high cost without parallel marketing and the propaganda of anti-global warming measures. By this non-market method, green corporations force national governments to increase the share of eco-innovations in their economies.

Members of the John Birch Society, established and funded by the Koch family, go further and claim that the actions of the greens along with communists and Masons are part of a “global illuminati agenda to create a New Global Order.” No matter how absurd and funny the thesis on “green conspiracy” is, it became part of the political mythology in the United States long ago, and a person supporting them, at least by word of mouth, will step into the White House literally in several days.

Apart from conspiracy science, there are other more objective reasons for concerns about the green economy. As has become evident recently, the positive effect of many environmental eco-innovations is invisible. In particular, the expanding volume GM crops sown to produce biofuel is associated with the use of dangerous pesticides (for instance, glyphosate), leads to the destruction of the traditional agricultural lifestyle and irreparably damages organic ecosystems.

Independent studies say that energy-saving lamps may be conducive to cancer and their improper recycling leads to mercury entering the environment with all of its negative consequences. Even simple wind electric generators (windmills) in their industrial use lead to a rapid increase in the death rates for birds and bats, along with the fragmentation of wildlife.

In no way do I wish to suggest that humanity does not need to develop alternative energy sources and implement power-saving programs. It needs to, and how!

But it would be naive to think that the green economy in its present-day form is an adequate response to modern environmental challenges. If you ignore the principles of sustainable development, such an approach may not be any less destructive for the Earth’s ecosystems than the industrialization.

Then, the final ratio of green and black officials in the new U.S. administration is not specific enough for fair judgment. More important is the victory of a candidate like Donald Trump, which highlights the crisis in the existing world order and paves the way for global transformations.

What will the new paradigm of human-to-nature relationships be in the future post-liberal world? This is, perhaps, the most important environmental issue, which indeed bothers me after Trump’s victory. Norwegian alpinist and extraordinary philosopher Arne Næss called such a view of political problems as “deep ecology.”

МК: В России не проверяют продукты на полторы тысячи пестицидов

Источник: Московский Комсомолец



В этом году Всемирный день борьбы с пестицидами, который отмечают в декабре, прошел под девизом «Пестициды – тупик цивилизации». Тем временем, очень многие агроядохимикаты, запрещенные в других странах, продолжают спокойно продаваться в России. В том числе те, которые на днях признали опасными в США. Более того — у нас не проводят проверки продуктов почти на 1,5 тысячи применяемых в мире пестицидов.

Вряд ли таким можно гордиться, однако эксперты говорят, что сегодня рынок пестицидов в России – один из крупнейших в мире. Он уже достиг объема в 1,2 млрд. долларов, но его рост продолжается. А в это время в мире все происходит с точностью до наоборот — пестицидов используют все меньше. После продолжительного роста в прошлом году мировой рынок аграрных ядохимикатов снизился на 10%.

Неудивительно: Всемирная организация здравоохранения давно доказала, что наше здоровье на 25–30% зависит от состояния окружающей среды. И в цивилизованных странах требования к использованию пестицидов постоянно ужесточают, применение стойких ядохимикатов в сельском хозяйстве запрещают, как и препараты, следы или продукты распада которых являются канцерогенными ядами.

Сегодня в сельском хозяйстве используется 100 тысяч синтетических соединений, хотя официально протестированы только 200. По данным Союза органического земледелия, ежегодно от отравления пестицидами умирает от 10 тыс. до 20 тыс. человек, а заболевает около 3 млн. человек. Отравиться пестицидами могут те, кто с ними работает, а также те, кому они попали вместе с пищей и водой. Пестициды отравляют почву, воздух, грунтовые воды, от них гибнут птицы и насекомые.

Так, исследование, проведенное экспертами Гринпис в Индии, выявило замедление умственного развития у детей из тех сельскохозяйственных районов, где широко применяются пестициды. Были обследованы дети из 18 деревень шести штатов страны. И в 85% случаев (!) у детей, которые подвергались воздействию пестицидов, было зафиксировано отставании в умственном развитии. Они подверглись воздействию пестицидов через воду, воздух, почву.

У нас подобное исследование, как ни странно, тоже проводилось. Еще при Советском Союзе. По данным Центра «Эко-согласие» и IPEN, в России исследование здоровья жителей в регионах с различным уровнем применения пестицидов проводилось в 1986–1990 годах в 259 сельскохозяйственных районах девяти республик бывшего СССР. Результаты показали, что заболеваемость детей в возрасте от 0 до 14 лет в районах интенсивного применения пестицидов более чем в 2 раза превышала заболеваемость в районах с минимальной пестицидной нагрузкой. «Токсическое действие ксенобиотиков удалось проследить на сельских жителях, постоянно контактирующих с пестицидами. В районах интенсивной химизации сельский житель болеет в 2 раза чаще и умирает на 7–10 лет раньше, чем городской», — обращают внимание в Союзе органического земледелия.

При этом оказалось, что женское молоко содержит хлорорганических пестицидов в 5–45 раз больше, чем коровье молоко, в зависимости от продолжительности и интенсивности контакта женщины с пестицидами во время и после беременности. У детей, рожденных такими женщинами, ослаблено здоровье: заболевает каждый четвертый ребенок. Ежегодно число умерших детей на 1000 родившихся растет на 4–5 человек. Около 60% детей до 14 лет страдают выраженными гастроэнтерологическими заболеваниями. Здорового потомства от них ждать тоже не приходится...

Вот список основных заболеваний, которые возникают вследствие контакта с пестицидами: железодефицитная анемия, поражение верхних дыхательных путей, бронхиальная астма, заболевания печени и почек, поражение эндокринной системы, гинекологические болезни, запаздывание психомоторного развития детей, аллергические реакции, расстройства функций нервной системы, аномалий развития, разные болезни новорожденных...

При остром отравлении пестицидами возможен даже смертельный исход; при хроническом – разрушение печени, рак желудка, изменение функций центральной нервной системы и сердечной деятельности. «Например, все мы едим продукты, выращенные с применением самого массового пестицида глифосата, который используется повсеместно уже более 40 лет, — говорит инициатор крупнейшего в мире исследования по изучению безопасности ГМО и пестицидов «Фактор ГМО» Елена Шаройкина. – Глифосат накапливается в растениях и в тех или иных концентрациях поступает в организм человека. Заключение ВОЗ доказывает, что по отношению к глифосату необходимо применять принцип предосторожности. Научные данные говорят о том, что глифосат может быть связан с развитием у человека целого ряда хронических заболеваний, в том числе рака, вызывать эндокринные, гормональные, неврологические нарушения, врождённые дефекты».

Буквально на днях была обнародована информация о том, что концентрации этого пестицида серьезно превышены в целом ряде американских продуктов, которые широко представлены и на российском рынке. Это популярные у нас кукурузные и картофельные чипсы, печенье, сухие завтраки (включая те, что с «полезными» отрубями) и кукурузные хлопья. При этом, согласно действующим в России нормативам, в том числе ТР ТС 021/2011, продукция этих категорий не подлежит проверке на содержание глифосата. «История повторяется: в середине 20 века самым популярным пестицидом был ДДТ, и производители убеждали население в его абсолютной безопасности. Спустя почти 40 лет массового применения выясняется, что это высокотоксичный химикат, который причиняет серьезнейший ущерб здоровью живых организмов и окружающей среде. После этого ДДТ был запрещен во всем мире. Глифосат тоже применяют уже 40 лет, и вот стали появляться данные о том, что это вещество – вероятный канцероген», — говорит Шаройкина.

«Население планеты стремительно растет. В 2030 по прогнозу население достигнет 8,5 млрд. человек, а в 2050, по некоторым оценкам, превысит 10 млрд. Мы вынуждены искать экологически безопасные агротехнологии. Современные технологи по ряду сельхозкультур позволяют отказаться от опасных ядов, при этом не только не потеряв урожайность, но и повысив среднюю производительность за счет устойчивого земледелия и улучшения характеристик плодородия почв. Например, зерновые и бобовые показали средний урожай за пять лет лучше при биологических средствах защиты и с применением современных органических удобрений, обогащенных биотой. С природой нужно сотрудничать, а не вредить ей пестицидами, тогда можно получать высокие урожаи без потерь почвенного плодородия», — заявляют в Союзе органического земледелия.

Именно поэтому в последние 25 лет в мире набирает обороты органическое земледелие, при котором не применяются пестициды, другие агроядохимикаты, ГМО, гормоны роста, пищевые добавки, антибиотики. Сертифицировано уже около 44 млн. гектар органических сельхозугодий. Спрос на экологическую продукцию растет высокими темпами и, как следствие, мировой рынок органической продукции так же стабильно и быстро растет в среднем на 15-20%.

Тем временем, как заявляют эксперты Института органического сельского хозяйства, сегодня продукты в России проверяют только на запрещенные пестициды, которые уже давно выведены из сельхозоборота, а именно — 2,4-Д, ДДТ, ГХЦГ. «Парадокс заключается в том, что весь остальной перечень из 1,5 тысяч применяемых пестицидов (500 действующих веществ) никто не проверяет и никто не знает, какой суммарный ПДК по этим химическим ядам попадает к нам с продуктами, так как ни одна лаборатория не имеет методик по их контролю», — говорит Иван Гараев, генеральный директор Института органического сельского хозяйства.

По данным ВОЗ, в 2002 году от последствий попадания пестицидов в организм умерло 186 тысяч человек. А ежегодно в мире регистрируется около 2 млн. отравлений пестицидами. Именно поэтому столь актуальными сегодня эксперты считают органические продукты питания, в производстве которых запрещено использовать пестициды, другие не менее вредные агроядохимикаты, ГМО, гормоны роста, пищевые добавки.

В нашей стране уже действует Национальный стандарт по производству органических продуктов, в ближайшее время мы ожидаем внесение в Госдуму федерального закона об органическом сельском хозяйстве. Когда закон вступит в силу, уже нельзя будет писать на этикетках «био» или «органик» без специального сертификата, который гарантирует что продукция прошла проверку всех этапов производства от поля до прилавка», — уточняет Иван Гараев.

Эксперты уверяют, что наша страна может смело претендовать на 15% мирового рынка органической сельскохозяйственной продукции. Разумеется, если власти начнут предпринимать шаги в этом направлении.

В популярных американских продуктах обнаружены повышенные концентрации глифосата


В продаваемых в США кукурузных и картофельных чипсах, печенье, сухих завтраках и кукурузных хлопьях выявлены повышенные концентрации глифосата – самого массово применяемого гербицида в мире в истории химизации с/х, который является вероятным канцерогеном. На российских прилавках также представлены продукты под этими брендами. Речь идет о таких торговых наименованиях как Doritos, Lays, Oreo и Kellog’s. Согласно действующим в России нормативам, в том числе ТР ТС 021/2011,  продукция этих категорий не подлежит проверке на содержание глифосата. 

Глифосат – действующее вещество гербицида «Раундап Реди» - флагманского продукта американской биотехнологической корпорации «Монсанто», который используется как в традиционном сельском хозяйстве, так и при возделывании ГМ-культур, устойчивых к этом гербициду. Подавляющее большинство ГМ-растений, культивируемых во всем мире в настоящее время, обладают именно этим признаком.

«История повторяется: в середине 20 века самым популярным пестицидом был ДДТ, и производители убеждали население в его абсолютной безопасности. Спустя почти 40 лет массового применения выясняется, что это высокотоксичный химикат, который причиняет серьезнейший ущерб здоровью живых организмов и окружающей среде. После этого ДДТ был запрещен во всем мире. С глифосатом – то же самое: более 40 лет в сельскохозяйственной практике во всем мире и только сейчас появляются данные, что это вещество – вероятный канцероген, а ведущие ученые бьют тревогу, - говорит директор ОАГБ Елена Шаройкина, - Все упирается в то, что за все это время не было проведено ни одного полноценного научного исследования, чтобы получить достоверную информацию о реальном воздействии глифосата на живые организмы и экосистему».

Напомним, что в марте 2015 года 17 ведущих экспертов Международного агентства по изучению рака (IARC) Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) классифицировали глифосат как вероятный канцероген для человека (класс 2A).

В конце 2014 года ОАГБ объявила о запуске международного проекта «Фактор ГМО», который предполагает проведение всеобъемлющего долгосрочного исследования безопасности ГМО и глифосата,  которое включает канцерогенные, токсикологические и мультигенерационное направления. Сегодня это первое и единственное исследование, которое может предоставить регулирующим органам, правительствам, населению и фермерам по всему миру достоверные данные, способные оценить уровень вреда, который могут наносить живым существам как химикаты на основе глифосата, так и трансгенные растения.

Данные о результатах исследования продуктов питания на содержание глифосата были представлены в отчете, подготовленном партнерами ОАГБ – инициативными группами Food Democracy Now! и The Detox Project из США, где глифосат-содержащие пестициды, в том числе, активно используются при выращивании ГМО.

Научные данные говорят о том, что глифосат может быть связан с развитием у человека целого ряда хронических заболеваний, в том числе рака, вызывать эндокринные, гормональные, неврологические нарушения, вызывать врождённые дефекты. Результаты исследования содержания глифосата в американских продуктах демонстрируют пугающие масштабы проникновения этого пестицида в продовольственную цепочку.

Согласно данным отчёта, высокие уровни концентрации глифосата обнаружены в таких продуктах, как сухие завтраки “Cheerios” от General Mills, кукурузные хлопья, отруби с изюмом и зерновые завтраки от Kellogg’s, кукурузные чипсы Doritos, крекеры Ritz и хлебные чипсы Stacy’s Simply Naked от компании PepsiCo, картофельные чипсы Lays и печенье OREO, а также в ряде других популярных продуктов (подробнее см. Приложение). При этом обнаруженные концентрации представляют серьезные риски, согласно последним рецензированным исследованиям по оценке безопасности глифосата.

Исследование проводилось на базе независимой лаборатории Anresco, основанной в 1943 году, аккредитованной по стандарту ISO-17025 и зарегистрированной Управлением по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарств США (FDA). Тестирование уровней содержания глифосата в пищевых продуктах проводилось методом жидкостной хромотографии и тандемной масс-спектрометрии (LC/MS/MS).

Выводы последнего независимого научного исследования говорят о необходимости значительного понижения предельно допустимой концентрации (ПДК) глифосата до 0.025 мг/кг массы тела в сутки, что в 12 раз ниже текущего уровня, установленного в ЕС и в 70 раз ниже действующих норм в США. В России этот показатель составляет 0.1 мг/кг, что в 4 раза выше рекомендуемой учеными нормы.



Monsanto: The Pentagon’s Soldier in Colombia

Source: Sustainable Pulse


In a nationwide referendum on the 2nd October 2016 Colombian voters rejected the government’s peace deal with the Revolutionary Armed Forces of Colombia, the largest extreme-left guerrilla movement FARC (The Revolutionary Armed Forces of Colombia – People’s Army).

Negotiations, preceding the signing of the deal, took four years and were seen as a hope to end half-a-century of civil war, that has taken more than 250 thousand human lives.

The negative results of the referendum with a narrow margin of 0,5 % were completely unexpected and hit the position of the peacemaker president  Juan Manuel Santos Calderón. In the last few years he has invested all of his political capital in negotiations with the rebels, despite the lukewarm attitude of the White House towards the peace agreement.

For decades Colombia has been a ‘battlefield’ where the U.S.A has tried to restrain the anti-U.S. tendencies in South America. Washington has been fighting the ideas of neo-marxism, guevarism and the Liberation theology, which inspired the FARC rebels, as well as other left-wing factions.  However, it’s not widely known that in the jungles of Colombia there is another war front – the ecological one.

The U.S.A and Colombian governments accuse the rebels of illegal coca production and under cover of the so-called ‘anti-narcotic war’ spray the jungle from the air with glyphosate herbicide. This pesticide is mainly made by the US corporation Monsanto and is widely known under the trademark Roundup. Once it reaches the ground, it destroys not only the coca, but many other plants as well.

The use of glyphosate in the war against the partisans began in the 1980s.  And in 1999, after the signing of anti-drug agreements between Washington and Bogota known as ‘Plan Colombia’, this war method acquired an official status.

According to these agreements, the U.S.A government pledged to fund the purchase of pesticide from Monsanto, to supply the project with specially equipped aircrafts and also to train and arm Colombian commandos in order to protect the aircraft from possible ground fire.

This is what FARC leader Timoleón Jiménez (real name is Rodrigo Londoño Echeverri), known as ‘Timochenko’ among partisans (by the way, he is a graduate of the Peoples’ Friendship University in Russia and is a trained doctor), says in his interview to Colombian newspaper VOZ:

“In the regions, where farm communities live close to coca crops, the government accuses landowners of illegal coca production and using this excuse constantly air-sprays their fields with glyphosate. This chemical destroys coca randomly along with other agricultural crops, causing irretrievable harm to animals and people, especially to children, seniors and pregnant women.”

The partisans try to shoot down U.S. crop duster aircraft loaded with chemical death. To escape the fire pilots go higher and the glyphosate crop dusting becomes even less precisely aimed.

Colombia is the only country in the world where the use of glyphosate happens in such a barbaric style.  Millions of liters of toxic herbicide are sprayed over ‘the lungs of the planet’, which is how they often call tropical rain forests in South America. The country holds one of the first positions in the world for biodiversity.  It is here that almost 10% of all endemic plant species grow.

More than 6 million Colombians were forced to leave their homes in the areas affected by glyphosate. It is comparable to the number of refugees from Syrian conflict areas, but Colombia draws considerably less attention from the western mass media.

The number of diseases, affecting local populations, grows progressively, cancer and birth defects among them. Soil loses its fertility, forests are being eradicated and water is being polluted.

This makes me think about the Vietnam War, when the Pentagon also widely used Agent Orange herbicide as a weapon against rebels, and it was also produced by Monsanto.  Around 3 million people suffered illnesses caused by Agent Orange, half a million of them died. The consequences of Agent Orange use are still to be seen in the new generations of Vietnamese children through various inherited diseases.

The land abandoned by Colombians, because they can’t be used anymore for traditional agriculture, are inhabited by biotech corporations to expand their genetically-modified crop empires, which are resistant to glyphosate.

Monsanto has received  a carte blanche from the Colombian government to sell their GM seeds in the country. It means that these GM crops will be also consumed by humans and animals. The war against Colombian guerrillas has hugely assisted the expansion of GM technology in the country.

In March 2015 the World Health Organization’s International Agency for Research on Cancer (IARC) assigned glyphosate to the group of major risk agents probably causing human cancer (group 2A). IARC reports that glyphosate is able to penetrate human cells and to damage DNA and chromosomes.

In May 2015 the National Drug Council of Colombia decided to ‘suspend the use of glyphosate spraying as a method  to combat drugs’. This moratorium was demanded by FARC representatives at peace talks in Havana.  The IARC report was a good excuse for the peacemaker President Santos to make a compromise with rebels.

Despite the support of the head of the government, the glyphosate moratorium was criticized by the Colombian ‘war faction’ and its U.S. bosses. Juan Carlos Pinzón Bueno, the defense minister, Álvaro Uribe Vélez, the former head of the government, and Kevin Whitaker, the U.S. ambassador in Bogota, have publicly opposed it. They claimed it an undeserved concession for FARC and appealed to continue the aerial spraying of the herbicide‘for the sake of  combating narcotics’».

Of course, it’s not only about coca plantations. The U.S. uses the anti-narcotic campaign in Colombia as an easy excuse to eradicate FARC. Washington is usually surprisingly tolerant to drug production, when it brings profit.

Let’s take Afghanistan as an example. According to the United Nations Office on Drugs and Crime, the country became the world’s largest heroin producer right after it had been occupied by American and NATO forces.

Russia repeatedly suggested to start a joint war against opium poppy production in Afghanistan. But official U.S. and NATO representatives declined this proposal, because, in their opinion, it might push local peasants to join Muslim factions and to create an additional threat. No wonder Monsanto’s planes never showed up in the skies above Afghanistan.

Let’s appraise the situation soberly. Nowadays, the estimated number of active FARC members hardly exceeds 5-6 thousand people. It’s naive to think that several thousand of rebels trapped in jungle can control a transnational joint venture known as the ‘Colombian cocaine industry’, worth tens of billions U.S. dollars.

It’s not only left-wing partisans who are involved in the drug industry, there are also extreme right ‘death squads’ covered by the government, and other militant forces, they all form the core of mighty drug cartels. Hordes of corrupted bureaucrats, bankers, law enforcement officers feed on them.

It is remarkable, that the FARC leader Timochenko in his article ‘About Glyphosate: powerful chemical weapon of transnational power’ linked the Pentagon and Monsanto hostilities in the region with ‘the Colombian money-laundering empire’.

‘Glyphosate’ and ‘war’ have become synonyms now in Colombia.   That is why the moratorium on the aerial spraying of the herbicide wouldn’t last long. Already in April 2016 the Colombian government under U.S. pressure and on the pretext of fighting the drug business resumed the use of glyphosate.

The Pentagon’s planes spraying Monsanto herbicide came back to the Colombian skies and became the Storm crows, foreboding trouble to the peace talks. The referendum failure in October 2016, could be the start of a true storm for Colombia.

La OTAN Genéticamente Modificada

Source: Zero Biocidas, Argentina


En julio del año 2016 El Presidente de la Federación de Rusia, Vladimir Putin, firmó una ley para prohibir el cultivo y la cría de plantas y animales modificados genéticamente (GMO), excepto en los casos en que se utilizarán en las pruebas y la investigación científica. De hecho, esta ley hace que Rusia sea el mayor territorio libre de transgénicos del mundo y ofrece una gran plataforma para el desarrollo de la agricultura orgánica.

Esto da inicio al excelente análisis de la periodista rusa Elena Sharoykina, publicado en el diario VZ.ru de Moscú, que comparto con mis lectores en español:

Esta decisión tomada por el gobierno ruso también fue influenciado por las organizaciones ecologistas, agricultores y otros representantes de la sociedad rusa, preocupados por la ausencia de estudios científicos fiables sobre el largo plazo ( 'a largo plazo' viene aquí con un énfasis) riesgos de los alimentos GMO para la salud humana y el medio ambiente. El Kremlin también ha tomado al parecer en consideración los intereses de la seguridad alimentaria nacional, ya que el mercado mundial de semillas genéticamente modificadas (GMO) está monopolizado por las empresas transnacionales, en su mayoría estadounidenses, alemanes y suizas.
Muchos países de la Unión Europea, a diferencia de los EE.UU., ya han aplicado restricciones a los GMO, similares a las aplicadas actualmente en la Federación Rusa. Sólo cinco países de la UE (España, Portugal, República Checa, Eslovaquia y Rumanía) han estado cultivando cultivos transgénicos, pero incluso ellos han comenzado a disminuir el área de siembra de cultivos transgénicos gradualmente" .

"Los EE.UU., representado por sus empresas de biotecnología, ha estado intentando conquistar el sector agrícola de la UE y hacerse que una parte del mercado mundial de GMO. Esta alianza agrícola sería nombrada oficialmente en Tratado de comercio transatlántico y la sociedad de inversión (TTIP), y los medios de comunicación ya lo ha llamado 'la OTAN económica'. Es interesante señalar que la cuestión de los GMO parece ser una de las principales manzanas de la discordia en el proceso de negociación en torno al TTIP."

En medio de esta discusión a mitad de septiembre de 2016 se anunció que el gigante farmacéutico y químico alemán Bayer acordó la compra de semillas y pesticidas de la corporación estadounidense Monsanto en un acuerdo de adquisición $ 66 mil millones. Si al finalizar el acuerdo (que debe ser firmado a finales de 2017) y las autoridades reguladoras de EE.UU. y la Unión Europea lo aprueban, se creará un "monstruo trasatlántico ', los gustos de los cuales el mundo nunca ha visto antes. La nueva compañía, en gran medida va a dictar a todo el mundo qué comer, qué medicamentos puede tomar y cómo ejecutar la agricultura.

Vamos a tratar de averiguar lo que está detrás de esta noticia y lo que significa para Rusia, Europa y para todo el mundo en todo el mundo. Para comenzar con unas pocas palabras sobre los principales personajes de este juego - las empresas Bayer y Monsanto.
La empresa Bayer fue fundada en 1863. Fue conocida principalmente para la comercialización de la heroína como supresor de la tos y la aspirina. Hoy en día la compañía produce una amplia gama de productos agroquímicos, productos farmacéuticos y médicos, y una de sus ramas lleva a cabo estudios en el campo de la ingeniería genética (Bayer CropScience).
La conexión histórica entre Bayer y la "industria de la muerte", sin embargo no es tan conocida: era un fabricante de armas químicas para el gobierno alemán durante las Guerras Mundiales I y II. Sabemos además muy poco acerca de casi cien años de "relaciones especiales" con los EE.UU.

Según el distinguido historiador, profesor de la Universidad de Stanford Anthony C. Sutton, el cartel IG Farben (Interessen-Gemeinschaft Farbenindustie AG) se formó en 1925 por Herman Shmitz de cada seis empresas alemanas ya gigantes químicos, incluyendo Bayer, con ayuda financiera de Wall Street.

"Veinte años después, el mismo Hermann Schmitz fue llevado a juicio en Nuremberg por crímenes de guerra cometidos por el cartel IG, pero las filiales estadounidenses de IG Farben y los directores americanos de IG sí fueron olvidados en silencio; la verdad fue enterrada en los archivos . Sin el capital suministrado por Wall Street, no habría habido ningún IG Farben en el primer lugar y casi con seguridad sin Adolf Hitler y la Segunda Guerra Mundial ", tal lo escribió Sutton en su libro 'Wall Street y el ascenso de Hitler '.

En el período posterior a la guerra el potencial 'científico' de Bayer fue de nuevo de la demanda pero esta vez los nazis fueron reemplazados por los generales de la OTAN. Las conexiones de Bayer con el complejo militar-industrial occidental de hecho nunca cesaron.

El segundo participante en el 'negocio del año' La compañía estadounidense Monsanto, es famosa hoy en día sobre todo por sus logros en el campo de la modificación genética de semillas y la producción de pesticidas para los cultivos transgénicos. Sin embargo, como Bayer, poco después de su fundación en 1901, Monsanto se convirtió e involucró en proyectos puramente militares. En su laboratorio de Dayton, en Ohio, como parte del proyecto Manhattan, se construyeron los primeros iniciadores de neutrones a base de polonio. Fueron utilizados en las bombas atómicas, que los EE.UU. lanzaron sobre Hiroshima y Nagasaki (dejando a más de 200 mil muertos).
Durante la Guerra de Vietnam Monsanto era el mayor proveedor de agente naranja para el ejército de Estados Unidos. Fue utilizado como arma química (casi 3 millones de personas se vieron afectadas, medio millón de personas murieron).

En otras palabras, Bayer y Monsanto deben ser considerados como empresas muy inusuales. No sólo son los más grandes representantes de las industrias biotecnológicas del Viejo y el Nuevo Mundo y la química, pero, en cierto modo, también representan plenamente su grupo de la industria militar. Es por ello que el acuerdo de que se trata no sólo debe ser estudiada desde el punto de vista económico, sino también evaluarlo como un problema geopolítico que refleja la actual relación de fuerzas entre los EE.UU. y la UE.

No es solo una toma de posesión, la fusión entre Bayer-Monsanto, sino que crea una nueva estructura transnacional. Si este no era el caso, la influencia de la UE en la relación entre Washington y Bruselas crecería significativamente, pero es completamente diferente en la realidad. Por otra parte, teniendo en cuenta la importancia del factor de GMO en la política exterior de Estados Unidos, es difícil imaginar que la Casa Blanca permitiría que estos enormes activos fluyan en manos de nadie, ciertamente no en manos de los alemanes.

Al parecer, la fusión de estos dos gigantes es parte de un acuerdo entre Estados Unidos y la Unión Europea detrás del escenario y compensaciones en el proceso de negociaciones del TTIP. Bruselas, a cambio de una 'vuelta hacia abajo "en algunas cuestiones discutibles, ha adquirido una participación adicional en la industria de la biotecnología mundial. Monsanto, por otro lado, por el cambio de marca de US-empresa a un europeo, espera abrir el mercado de la UE por su producción de GMO.

La primera oferta de $ 62 millones de dólares, realizado por Bayer en de mayo de 2016, fué rechazada por Monsanto. Sin embargo, después de fuertes declaraciones hechas por los líderes de Alemania y Francia en agosto, diciendo que las negociaciones sobre el TTIP realmente habían fracasado, llegaron a las partes "de repente" un consenso. Es obvio que las partes tenían un 'paquete', y se acordó a nivel de estado a estado. Si este es el caso, los avances en Bayer-Monsanto para el acuerdo de fusión será seguido por el avance de las negociaciones del TTIP.
Para los ciudadanos europeos, la gran mayoría de los cuales, al igual que el pueblo ruso, han tomado una posición en contra de la propagación de GMO en la agricultura, un "paquete" sería una traición a los intereses públicos por la máquina de la burocracia europea.

La caída de Europa como uno de los pocos bastiones 'verdes' en el mundo bajo la presión de las corporaciones estadounidenses podría significar un problema para Rusia también. La "OTAN genéticamente modificada" se ha estado moviendo más cerca de nuestras fronteras, amenazando nuestra seguridad biológica, genética y la alimentación.

Queremos creer que algún día, en algún milagro, corruptos burócratas europeos serán reemplazados por los líderes orientados a nivel nacional. Es posible, entonces, si no es demasiado tarde, que vayamos a formar un "eje verde' París-Berlín-Moscú y a través de nuestros esfuerzos conjuntos expandir las fronteras de la zona libre de transgénicos continental. Eso nos permitirá proteger las tradiciones de la agricultura en el Viejo Mundo, el desarrollo de la agricultura orgánica y reformar la economía mundial de acuerdo con los principios del desarrollo sostenible.
Pero los europeos pueden permitirse el lujo de esperar un milagro? ¿O es el momento de actuar?.-

Банан плюс таракан

Источник: деловая газета "Взгляд"

Более ста двадцати миллионов просмотров по всему миру за месяц обязательно должны резонировать с какими-то глубинными струнами современного коллективного бессознательного. И они резонируют.


В то время как лидеры мировых держав напряженно раскладывают очередной геополитический пасьянс в Сирии и на Украине, а Нобелевский комитет сбивается с ног, пытаясь вручить премию по литературе в номинации «Гомер современности» Бобу Дилану, в коллективном сознании землян, кажется, происходит очередной фазовый сдвиг.

И явный его признак – абсурднейший роликПико-Таро, завоевавший взрывную и трудно объяснимую популярность в социальных сетях.

Пико-Таро – псевдоним японского комика Кадзухико Даймао. Вы уже слышали это имя? А знаете, что такое «пи-пи-эй-пи» или что общего у двух ручек, яблока и ананаса? Если нет, то тест на психо-интеллектуальную устойчивость длительностью 52 секунды у вас впереди. Пересказывать не буду, посмотрите сами.

Больше 120 миллионов просмотров с конца сентября.

Аббревиатура PPAP (англ. Pen Pineapple Apple Pen) уже живет своей жизнью в интернете, породив тысячи вариаций на тему.

«Новость» осветили практически все мировые СМИ (лишь телеканал «Царьград» ожидаемо проявляет консервативную сдержанность). Специалисты в сфере SMM прогнозируют, что по темпам роста PPAP скоро обойдет главный азиатский хит Gangnam Style («про горностая», как часто шутят).

От такой популярности нельзя просто взять и отмахнуться. Объяснить удачной игрой английских слов или эпатирующей внешностью японского диджея...

Более ста двадцати миллионов просмотров по всему миру за месяц обязательно должны резонировать с какими-то глубинными струнами современного коллективного бессознательного. И они резонируют.

И струны эти называются, нет, не шизофренией, а прогрессирующим постмодерном.

Мне по роду занятий ближе тема экологии. Поэтому знаете, о чем я подумала?

О том, что этот YouTube-шедевр можно использовать в образовательных целях. В качестве иллюстрации того, как далеко нас могут завести современные технологии, освобожденные от оков здравого смысла и оказавшиеся в руках ученых-постмодернистов.

Ведь что делает Пико-Таро?

Демонстрирует, что если отказаться от логики, социальных стереотипов и единой картины мира в принципе (а в постмодерне это основное), то вещи можно комбинировать произвольно. Ручка плюс яблоко? Оп, ручка-яблоко.

Раскрепощенное сознание порождает монстрообразные гибриды. Оп, ручка-яблоко-ананас-ручка.

А теперь представьте такого Пико-Таро в научной лаборатории, орудующего с технологиями генной инженерии. Представили?

Банан плюс таракан, оп, банано-таракан. И, судя по бешеной популярности PPAP, условные банано-тараканы тоже будут востребованы современной раскрепощенной аудиторией.

Клип Кадзухико Даймао суть буревестник грядущего мира. Трансгены, мутанты, киборги.

Такими темпами скоро на улицу страшно будет выйти – банано-тараканы, крысо-мухи и прочая нечисть. Вот поэтому я и говорю, что спички детям не игрушка, а законы Природы и здравого смысла лучше не игнорировать.

Europe – “Green” Alliance with Russia or experimental field for genetic Monsters?

Source: Defend Democracy Press


In September 2016 it was announced that German chemical & pharmaceutical giant Bayer agreed to buy US seeds and pesticides corporation Monsanto in a $66 billion takeover deal. If the sides finalize the agreement (which is to be signed by the end of 2017) and regulatory authorities in USA and EU approve it, it will create a «transatlantic monster», the likes of which the world has never seen before. The new company will to a great extent dictate to the whole world what to eat, what medicine to take and how to run agriculture.

This merger will lead to further monopolization of the world biotechnology and pharmaceuticals market. It would be extremely hard to control such a huge transnational corporation from the standpoint of ordinary consumers or even individual states interests. It’s alien to the monopolist to engage in a dialogue, he prefers to impose one-way approaches for the market …

This merger is also, somehow, a kind of counterattack to both the increasing pressure to impose restrictions of GMOs and the growing opposition, especially in Europe, to the TTIP and other multinational trade agreements. These agreements, currently under negotiation, will provide private companies with unprecedented powers over states, nullifying in practice any regulatory role of the latter, even in the most sensitive areas of food and health. They represent an enormous risk for the health and even the genetic safety of humans.

Monsanto’s GMOs preparing to invade Europe

From my point of view GMOs usage issues must be based on the precautionary principle. Until now no one has proved that GMOs are safe for the living organisms health and the environment.

A number of independent studies (Pusztai, Seralini, Carmen, NAGS etc.) shows serious health risks for mammals, e.g. cancer, infertility, degeneration of internal organs, immune system suppression etc. But the GMOs producers do not hurry up to dive into the question research and to repeat uncomfortable experiments. Instead of it GMO lobby attacks the independent researchers to criticize and discredit their work. Attacks against professor Seralini from France is a case in point.

Since the end of 2014 the National Association for Genetic Safety (NAGS), a Russian NGO of which I am director has been preparing the largest international scientific research on GMOs and related pesticides safety – “Factor GMO”. In this project we are planing to unite leading scientists, government, business and civil society representatives from all over the world to obtain the most objective information about the safety of GM foods for living organisms health.

The deal between Bayer and Monsanto was announced two months after Russian President Vladimir Putin signed a law to ban the cultivation and breeding of genetically modified plants and animals (GMO), except for use in testing and scientific research. In fact, this law makes Russia the world’s largest GMO-free territory and offers a great platform for the development of organic agriculture.

This decision made by the Russian government was also influenced by environmental organizations, farmers and other representatives of Russian society, concerned by the absence of reliable scientific studies on the long-term («long-term» comes here with emphasis) risks of GMO food to human health and the environment. The Kremlin has also apparently taken into consideration the interests of national food security, as the world market of genetically modified (GM) seeds is monopolized by transnational, mostly American, German and Swiss based companies.

Many European Union countries, unlike North America, have already applied restrictions on GMOs, similar to the ones implemented now in the Russian Federation. Only five EU countries (Spain, Portugal, Czech Republic, Slovakia and Romania) have been cultivating GM crops, but even they have begun to decrease the area of GM crop cultivation gradually.

The USA, represented by its biotechnology corporations, has been trying to conquer the EU agricultural sector and to make it a part of the GMO global market. This agricultural misalliance would be officially named «Transatlantic trade and investment partnership» (TTIP) and the Russian mass media has already named it «economic NATO». It’s interesting to note that the GMO question appears to be one of the main bones of contention in the negotiation process around TTIP.

It was in this context that the merger of Bayer and Monsanto was announced.

Past speaks the Future – Bayer, Monsanto and the “Death Industry”

Before trying to figure out what is hidden behind the announcement of the deal and what it means for Russia, for Europe and for everyone worldwide, it would be interesting to have a look to the history of those two giant companies.

Bayer company was founded in 1863. It was mainly known for marketing heroin as cough suppressant and also aspirin. Nowadays the company produces a wide range of agrochemical, pharmaceutical and medical products and one of its branches carries out studies in the field of genetic engineering (Bayer CropScience).

The historical connection between Bayer and the «death industry» is however not so well-known: it was a manufacturer of chemical weapons for the German government during World Wars I and II. We know as well very little about almost hundred years of «special relationships» with the USA. According to distinguished historian, the Stanford University professor Anthony C. Sutton, the I. G. Farben cartel (Interessen-Gemeinschaft Farbenindustie AG) was formed in 1925 by Herman Shmitz out of six already giant German chemical companies, including Bayer, with Wall Street financial assistance. “Twenty years later the same Hermann Schmitz was put on trial at Nuremburg for war crimes committed by the I.G. cartel… but the American affiliates of I.G. Farben and the American directors of I.G. itself were quietly forgotten; the truth was buried in the archives… Without the capital supplied by Wall Street, there would have been no I.G. Farben in the first place and almost certainly no Adolf Hitler and World War II”, he wrote in his book “Wall Street and the Rise of Hitler”.

In the post-war period the «scientific» potential of Bayer was again in demand – but this time the Nazis were replaced by NATO generals. The connections of Bayer with the western military-industrial complex in fact never ceased.

The second participant in the «deal of the year» – U.S. company Monsanto – is famous today mostly for its achievement in the fields of genetic modification of seeds and production of pesticides for GM crops. However, like Bayer, shortly after its foundation in 1901, Monsanto became deeply involved in purely military projects. In its Dayton laboratory in Ohio, as a part of the Manhattan project, the first polonium-based neutron initiators were constructed. They were used in the atomic bombs, which the USA dropped on Hiroshima and Nagasaki (leaving more than 200 thousand dead).

During the Vietnam War Monsanto was the largest supplier of Agent Orange for the U.S. army. It was used as chemical weapon (nearly 3 million people were affected, half a million were killed).

In other words, Bayer and Monsanto should be considered as very unusual companies. They are not only the largest representatives of the chemical and biotechnological industries of the Old and the New World, but, in some ways, they also fully represent their military-industry group. That is why the deal in question must not only be studied from an economic point of view, but it should also be assessed as a geopolitical issue reflecting the current balance of power between the USA and EU.

It would be naive to believe that Western military-industrial complex connections of “Monsanto” and “Bayer” are a thing of the past.

“Bayer” is the world leader in the development and manufacturing of vaccines. But in most cases the vaccine is the reverse side of biological warfare programs. Creating vaccines against rare viruses requires the viruses themselves, and the latter in their turn are the basis for biological warfare agents.

On the other hand you have “Monsanto” and its genetic engineering technologies. American professor Francis A. Boyle, author of «Biowarfare and Terrorism», said recently that the corporation is closely integrated with the US biological warfare program.

What would it mean? That’s just one example. If the original strain of the deadly virus is subjected to genetic modification, it is possible to get a superweapon – a fighting agent with non-existing immunity in nature and only the developer has the vaccine for it.

Furthermore breakthrough discoveries in the human genome and bioinformatics research make a realistic the development of biological warfare, which only affects a specific carrier of genetic information.

Can we trust all of this to a global monopoly company, which determines at the same time the genetic composition of the foods you eat and the chemical composition of the vaccines you prick?

The battle for the control of European agriculture

To my mind, the deal announced is not that much about a take-over, it’s a merger between Bayer and Monsanto, and it creates a new transnational structure. If this was not the case, the influence of the EU in the relationship between Washington and Brussels would grow significantly, but it is completely different in reality. Moreover, taking into consideration the importance of the GMO factor in U.S. foreign policy, it is difficult to imagine that the White House would let this huge assets flow into anybody’s hands, certainly not into the hands of the Germans.

Apparently, the merger of these two giants is part of a backstage U.S.-EU agreement and trade-offs within the TTIP negotiations process. Brussels, in exchange for a «back-down» on some disputable issues, has gained an extra share in the global biotechnology industry. Monsanto, on the other hand, by re-branding a U.S.-company to a European one, expects to open the E.U. market for its GM production.

Let me remind that the first $ 62 billion offer, made by Bayer in May 2016, was declined by Monsanto. However, after loud statements made by leaders of Germany and France in August, saying that the negotiations on TTIP actually had failed, the parties «suddenly» reached a consensus. It is obvious that the parties had a «package deal», and it was agreed on a state-to-state level. If this is the case, the progress in Bayer-Monsanto merger deal will be followed by progress in the TTIP negotiations.

For European citizens, the vast majority of whom, just like the Russian people, have taken a stand against the spread of GMO agriculture, such a «package deal» would be a betrayal of public interests by the European bureaucracy machine.

The fall of Europe as one of the few «green bastions» in the world under the pressure of U.S. corporations would mean trouble for Russia too. «Genetically modified NATO» has been moving closer to our borders, threatening our biological, genetic and food security.

Current legislations regulating the use of GMOs in agriculture in Russia and the European Union are very similar. Despite the mutual sanctions and restrictions, it still makes possible to maintain the trade turnover at the sufficiently high level and keep the doors open for its capacity in the future.

If the United States would succeed in achieving the liberalization of the EU market on GMOs, then Russia inevitably would have to be protected against the penetration into its territory of unsafe for human health and environment biotechnology.

“Agricultural Iron Curtain” or Green Space “from Dublin to Vladivostok”?

In this case, Moscow is likely to build a kind of unprecedented “agricultural iron curtain” for the EU, that is to introduce radical restrictions on European agricultural products imports. Instead of the dream about single “green” space from Dublin to Vladivostok we’ll get a new dividing line in Europe – environmental and geopolitical. In my opinion this is not necessary neither for Russians or the Europeans!

We want to believe that one day, in some miracle, corrupted European bureaucrats will be replaced by nationally oriented leaders. It is possible then, if it is not too late, we will form a «green axis» Paris-Berlin-Moscow and through our joint efforts expand the borders of the continental GMO-free zone. That would allow us to protect the traditions of agriculture in the Old World, to develop organic agriculture and to reform the world economy according to the principles of sustainable development.

But can the Europeans afford to wait for a miracle? Or is it high time to act?

Monsanto and the Colombian “Peace Process”. The Use of Glyphosate Herbicide against the FARC



Source: Global research

In a nationwide referendum on the 2nd October 2016 Colombian voters  rejected the government’s peace deal with the Revolutionary Armed Forces of Colombia, the biggest extreme-left guerrilla movement
(FARC-EP, Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia – Ejército del Pueblo, FARC).

Negotiations, preceding the sign of the deal, took four years and were seen as a hope to end a half-a-century civil war, that took more than 250 thousands of human lives.

The negative results of the referendum with a narrow margin of 0,5 % were completely unexpected and hit the position of the president  – a peacemaker Juan Manuel Santos Calderón. In the course of the last few years he invested all his political capital in negotiations with rebels, despite the lukewarm attitude of the White House towards this peace agreement.

For decades Colombia has been some kind of battlefield where the USA try to restrain anti-US tendencies in South America. Washington has been fighting the ideas of neo-marxism, guevarism and Liberation theology, which inspire FARC rebels, as well as other left-wing fractions.  However, it’s not widely known that in jungles of Colombia there is another war front – the ecological one.

The USA and the Colombian government accuse the rebels of illegal coca production and under cover of so-called «anti-narcotic war» air-spray the jungle with glyphosate herbicide. This pesticide is made by US corporation Monsanto and widely known under the trademark Roundup. Once reached the ground, it destroys not only coca, but all other plants as well.

The use of Glyphosate in the war against partisans has began in 1980s.  And in 1999, after signing anti-drug agreements between Washington and Bogota known as «Plan Colombia», this war method acquired an official status.

According to these agreements, the USA government pledged to fund the purchase of pesticide from Monsanto, to supply the project with specially equipped aircrafts and also to train and arm Colombian commandos in order to protect the aircrafts from possible ground fire.

This is what FARC leader Timoleon Jimenez (his real name is Rodrigo Londoño Echeverria), known as «Timoshenko» among partisans (by the way, he is a graduate of the Peoples’ Friendship University in Russia and is trained as medical doctor), according to his interview with the Colombian newspaper VOZ:

«In the regions, where farm communities live close to coca crops, the government accuses  landowners of illegal coca production and under this excuse constantly air-sprays their fields with glyphosate. This chemical destroys coca randomly along with other agricultural crops, causing irretrievable harm to animals and people, especially to children, seniors and pregnant women.»

The partisans try to shoot down US aircrafts loaded with chemical death. To escape the fire, pilots go higher and the glyphosate air-spraying becomes even less precisely aimed.

The FARC’s war against «Monsanto’s air-spray aviation» was used by US secret services to arrange a provocation against Russian businessman Victor But. He was arrested by the US Drug Enforcement Administration in 2008 in Thailand and accused of attempt to sell portable air defense systems to Colombian rebels.

Colombia is the only country in the world where the use of glyphosate happens in such a barbaric style.  Millions of liters of toxic herbicide are sprayed over «the lungs of the planet», how they often name tropical rain forests in South America. The country holds one of the first places in the world for biodiversity.  It is here almost 10% of all endemic (aboriginal) plant species grow.

More than 6 millions Colombians were forced to leave their homes in the areas affected by glyphosate. It is comparable to the number of refugees from Syrian conflict areas, but Colombia draws considerably less attention of the western mass media.

Number of various diseases, affecting local population, grows progressively, cancer and birth anomalies among them. Soil loses its fertility, forests are being eradicated and water is being polluted.

This makes me think about the Vietnam War, when the Pentagon also widely used the Agent Orange herbicide as a weapon against the Viet Cong, and it was also produced by Monsanto.  Around 3 million have suffered illnesses caused by Agent Orange, half a million of them died. The consequences of Agent Orange will likely emerge in the future generations of Vietnamese affected by various inherited diseases.

The lands abandoned by Colombians, because they can’t be used anymore for traditional agriculture, are now under the control of the biotechnology companies with a view to expanding their genetically-modified crops, resistant to glyphosate.

Monsanto has got a carte-blanche from the Colombian government to sell their GM-seeds in the country. It means that these GM-crops would also be consumed by humans and animals. That’s how the war against the Colombian guerrilla movement has led to the concurrent expansion of GM-technology.

In March 2015 the International Agency for Research on Cancer (IARC) of the World Health Organization assigned glyphosate to the group of major risk agents causing human cancer (group 2A).   The IARC reports that glyphosate is able to penetrate human cells and to damage DNA and chromosomes.

In May 2015 the National Drug Council of Colombia decided to «suspend using glyphosate spraying as a means to combat narcotics». This moratorium was demanded by FARC representatives at the peace talks in Havana.

The IARC report was a nice excuse for president Santos to make a compromise with the rebels.

Despite the president’s support, the glyphosate moratorium was opposed by the Colombian «war fraction» and its US sponsors, including Juan Carlos Pinzón Bueno, the defense minister, Álvaro Uribe Vélez, the former president and Kevin Whitaker, US ambassador in Bogota. They claimed that it was an undeserved concession to the FARC and called for a continuation of the herbicide air-spraying «for the sake of combating the trade in narcotics».

Of course, it’s not only about coca plantations. The US use the anti-narcotic campaign in Colombia as an easy excuse to eradicate FARC. And vice versa, Washington is surprisingly tolerant to drug production, when it brings in profit.

Let’s take Afghanistan as an example. According to the United Nations Office on Drugs and Crime, this country became the world’s largest heroin producer right after it had been occupied by American forces.

Russia repeatedly suggested to initiate (with the US) a campaign against opium poppy production in Afghanistan. But official US and NATO representatives declined this proposal, because, in their opinion, it might push local peasants to join Muslim fractions and create an additional war threat.

Let’s appraise the situation soberly. Nowadays, the estimated number of active FARC members hardly exceeds 5-6 thousand people. It’s naive to think that several thousand rebels trapped in jungle could retain control of a transnational joint venture known as «the Colombian cocaine industry», worth tens of billions US dollars.

It’s not only left-wing partisans who are involved in the drug-industry, there are also extreme-right «death squadrons» supported by the government, and other militant forces, they all form the core of a powerful drug cartel. Hordes of corrupt bureaucrats, bankers, law enforcement officers are complicit.

It is remarkable, that the FARC leader Timoshenko in his article «About Glyphosate: powerful chemical weapon of transnational power» linked the Pentagon and Monsanto hostilities in the region with «the Colombian money-laundering empire».

«Glyphosate» and «war» became synonyms now in Colombia.   That is why the moratorium on the herbicide air-spraying wouldn’t last long. Already in April 2016 the Colombian government under US pressure and on the pretext of fighting the drug trade resumed the use of glyphosate.

The Monsanto aircrafts came back to the Colombian sky and became the Stormcrows, foreboding trouble to the peace talks. The failed referendum in October 2016, could trigger the onslaught of a new and dramatic crisis in Columbia.

As long as it “rains with glyphosate”  over Colombian forests, there is no peace to be expected in this country.

Ядерная осень. Ноябрь



Источник: деловая газета "Взгляд"

Я хотела написать о том, как выборы в США могут повлиять на мировую экологическую повестку. Но потом я вдруг поняла, что их итоги могут оказать влияние на окружающую среду совершенно иным, гораздо более радикальным образом.

Я хотела написать статью о том, как выборы в США могут повлиять на мировую экологическую повестку.
Рассказать о том, что Дональд Трамп отрицает глобальные изменения климата, не поддерживает ратификацию Киотского протокола и выступает против обязательной маркировки продуктов, содержащих ГМО.

О том, что в ходе праймериз он заподозрил жителей Айовы, проголосовавших за его оппонента, в разжижении мозгов из-за чрезмерного употребления ГМО, а потом стыдливо удалил этот твит из своей ленты и извинился.

Хотела обратить внимание на двойные стандарты Хиллари Клинтон, которая демонстративно обеспокоена глобальным потеплением и ратует в пользу зеленой экономики, однако при этом лоббирует интересы крупнейших биотехнологических корпораций, убивающих по всему миру традиционное сельское хозяйство и продвигающих опасные пестициды.

Порассуждать о том, какое моральное право агитировать за ГМО простых американцев имеет кандидат в президенты, предпочитающая питаться исключительно органической едой и содержавшая в бытность первой леди собственный экологически чистый огород на крыше Белого дома.  

Но потом я вдруг поняла, что все это уже не важно. Итоги нынешних выборов в США могут оказать влияние на окружающую среду совершенно иным, гораздо более радикальным образом.

К сожалению, есть неплохие шансы на то, что вне зависимости от исхода этого голосования международная экологическая дискуссия в скором времени переместится в область такой специфической отрасли знания, как экология войны (англ. warfare ecology).

И вместо парникового эффекта, озоновых дыр или переработки бытовых отходов мы будем разбирать особенности «ядерных времен года».

Как это может быть

«Ядерная осень» – это состояние климата (скажем, в районе Ближнего Востока), возникшее в результате ограниченного применения (например, в Сирии) тактического ядерного оружия.

Смог закрывает эту часть Земли от солнечного света. Происходит понижение температуры на несколько градусов. Выпадают радиоактивные осадки, заражены почвы и воды. Гибнет значительная часть растительности. На протяжении многих лет отмечаются аномальные природные катаклизмы и неурожаи.

Вследствие вирусных мутаций свирепствуют эпидемии и эпизоотии. Не прекращаются вспышки лучевой болезни. Голод.  

«Ядерная зима» – в результате обмена Россией и США массированными ядерными ударами (например, после выхода из-под контроля локальных боевых столкновений в Сирии или на Украине) сотни миллионов тонн грунта и сажи от горящих городов и лесов взмывают в небо, делая его абсолютно непроницаемым для солнечных лучей.

«Глобальная ночь» длится от нескольких месяцев до года. Температура над материками падает на десятки градусов. Радиоактивный снег покрывает большую часть Земли.

Перестройка климатического механизма планеты приводит к катастрофическим последствиям для всего живого.

Если нам совсем не повезет, то «ядерная зима» плавно перейдет в «ядерный ледниковый период».

Отражающая способность Земли возрастет за счет снега, и новые ледяные шапки расползутся от полюсов к экватору. Океаны замерзнут. По всей планете установится антарктический температурный режим.

Смогут ли остатки человечества выжить в новой экологической реальности?

В такой перспективе наши сегодняшние опасения относительно безопасности ГМО и сельскохозяйственных пестицидов действительно начинают казаться смешными…

Перейдя к реализации «Плана Б» по Сирии и публично обвинив российские власти во взломе серверов Демократической партии, Вашингтон де-факто предъявил Москве ультиматум.

На протяжении десятилетий США не искали ни с кем компромиссов, а действовали по формуле «мы выиграли, вы – проиграли, подпишите здесь».

Но на этот раз Россия ответила категорическим отказом – комплексы ПВО в Сирии, ракеты в Калининграде, а президентский законопроект об отказе от сотрудничества в ядерной сфере с США – в Государственной думе.

Что делать, впервые оказавшиеся в такой ситуации американцы и весь западный мир не вполне понимают.

И вот политики, военные и даже экологи по обе стороны океана уже обсуждают сценарии возможного вооруженного конфликта между США и Россией.

«Ядерный ледниковый период» – это дальний горизонт экологии войны, призрачные очертания которого уже сейчас проступают сквозь теледебаты Трампа и Клинтон.

Хиллари Клинтон – пожилая женщина, имеющая, судя по всему, серьезные проблемы со здоровьем.

Даже если она и победит на выборах, то едва ли сможет полноценно управлять США. А это значит, что за ее спиной будут орудовать различные «теневые» группы влияния.

При таком раскладе в принципе может быть неясно, с кем в Белом доме или где-то еще в Округе Колумбия нужно договариваться по вопросам войны и мира. И кто будет отвечать за принятое решение, когда американские ВВС «ошибочно» нанесут удар по позициям российских сил в Сирии…

Дональд Трамп – харизматичный популист.

Его риторика находит отклик у многих простых американцев, но категорически не принимается подавляющей частью политической элиты страны. Американские силовики называют его «угрозой национальной безопасности США».

От Трампа отвернулись влиятельные СМИ, представители финансовых кругов, авторитетные функционеры собственной партии.

Трудно представить, кто в Пентагоне или Госдепартаменте будет выполнять приказы такого главнокомандующего и как он вообще сможет контролировать госаппарат, военно-промышленный комплекс и американских «ястребов».

Мне кажется, что кто бы ни победил на предстоящих президентских выборах в США, степень неопределенности в американской политике, а значит, напряженности и непредсказуемости в мировых делах будет только нарастать.

Сегодня экологи ради спасения природы и всего человечества просто обязаны стать геополитиками. Хорошо бы, если б и геополитики хотя бы немного стали экологами.

Turkey: Oncology and Geopolitics

Source: Defend Democracy Press

By Elena Sharoykina, journalist/environmentalist


We live in amazing times. Every day something happens around us that even yesterday seemed completely unthinkable.

Firearms mixed with burgers are printed pell-mell on 3D-printers, genetically modified mosquitoes fight the Zika virus, hunting virtual Pokemons can bring real visitors in uniform knocking at one’s door.

International news agencies pull their fair weight in erasing borders between dreams and reality too.

Who could imagine that the president of the Philippines Rodrigo Duterte would get off scot-free after publicly insulting the President of the United States, or that Russian Aerospace forces would be chasing American jets in the skies of the  Middle East? That Barak Obama would be denied a ramp for exiting from his aircraft when he landed in China, or that Vladimir Putin would be invited to sit in the throne of Byzantine emperors during his visit to Afon?

Nowadays we observe impressive commotion around Turkey as well.

Ankara, for a long time one of Washington’s most devoted allies, is now dreaming of a re-birth of the Ottoman Empire and is actually in the midst of a divorce process from its NATO partners. The details of this family drama with its plots, political assassinations, espionage and takeovers, are reminiscent of  a  geopolitical detective novel.

An excellent documentary “Turkey:  the takeover” was aired in August this year on the Tsargrad channel.

Turkish president Recep Tayyip Erdogan fell from grace with his Washington bosses after he started showing too much independence in foreign affairs, clashed with Israel and tried to break the Palestinian siege by supporting the Gaza Freedom Flotilia.

The Turkish leader’s anti-Israeli speech in Davos in 2009, was for many Muslims to be ranked more or less with Vladimir Putin’s famous speech at the Munich Security Conference in 2007.

Like the Russian president, Mr. Erdogan did not shrink from challenging the existing status-quo, claiming for Ankara the status of leader of the Muslim world. From the point of view of the Western elite, both of these politicians  have signed their own death warrants with such declarations.

The Bolotnaya square in Moscow and riots in Gezi park, Istanbul, organized by the promoters of colour revolutions, were not long in coming.

Since then Erdogan and Putin have often been compared with each other. The Turks say that their leader is flattered by such parallels.  Although Mr. Erdogan has never admitted as much in public, in many of his governmental decisions he often seems to be following the example of his Russian colleague.

Even the collapse of the relations brought about by the tragic death of our pilot on the Syrian-Turkish border, accompanied by emotional statements from both sides, is difficult to understand completely without considering the interpersonal relations between the two politicians and Erdogan’s desire to emulate Putin.

After the failed takeover in Turkey and the resumption of relations with Russia in August 2016, Western and Arabic mass media started to publish leaks on secret agreements between Putin and Erdogan to normalize the situation in Syria at the expense of US interests.

When we see on the news Turkish tanks on the move in Syrian territory, and the next report mentions the resumption of Russian charter flights to Turkey, there can no longer be any doubt that these assumptions are well grounded.

This means that Erdogan, already rather uncomfortable for the West, is becoming even more so.

When too much depends on one person, there is always a temptation to solve the problem by liquidating the individual in question. Whatever might happen now – another takeover, a suicide bomber from ISIS* or a sudden illness due to “natural causes” – in any case the life of the Turkish president may be in great danger.

This makes me think of a strange conversation that took place at the Food Security conference in China in 2014.

I was giving a presentation on the regulations on GMO use in Russia and the plans of our government to completely prohibit any use of GM seeds. The audience greeted this with enthusiastic applause and then, during the break, one of the organizers, a biologist from Beijing, approached me for a talk.

He said that he admires Vladimir Putin’s position on many issues, including the prohibition of GMOs in Russia. However, he also asked “whether he’s not afraid of being infected by cancer, in the same way as the US did to Erdogan”.

It seemed to me unbelievable then, but, as it turned out later, the hypotheses on “biotechnological weapons” developed in the USA have been under discussion by diplomats and scientists for a long time.

The president of Venezuela Hugo Chavez repeatedly warned that he and a number of other “misfit” leaders of South-American countries could be “infected with oncological diseases on purpose”.  Names mentioned included the presidents of Brazil Luiz Inácio Lula da Silva and Dilma Rousseff, the president of Paraguay Fernando Lugo, the presidents of Argentina Nestor Kirchner and Colombia Juan Manuel Santos.

In Turkey it is also assumed that Erdogan’s illness is probably linked to the confrontation with “outer forces” that started in 2009.

It is probably due to these suspicions that  foreign doctors are not allowed to treat the Turkish leader (while officially Ankara denies that the head of state is experiencing any health problems).

In the Wikileaks secret files there are some really strange tasks being given by Washington to its embassies – such as obtaining samples of some foreign politicians’ DNA. Some experts think that such biomaterial can be used by the USA to develop “personalized oncogenes”.

I would like to draw your attention to one important detail. The National Laboratory for Cancer Research at the U.S. National Cancer Institute is located in Fort-Detriсk, Maryland, the United States Army Medical Command installation, which is also home to the National Interagency Confederation for Biological Research and National Interagency Biodefense, where biological warfare programs and military medical research are carried out.

Close connection of the biggest Western scientific centers studying precision medicine, as well as biotechnological and pharmaceutical giants, to the US military industrial complex cannot but appear suspicious.

Alexander Kanapin, the Computational Genomics Head at the Department of Oncology, University of Oxford, warns that rapid progress in the field of bioinformatics and gene engineering is drawing attention to bio-security and “biological digital sovereignty”.

So, to return to the starting point of this article, I reiterate that nothing should be surprising today.

The oncology weapon could be a reality or it could merely be propaganda, aimed at reinforcing the US image of being a superpower and intimidating potentially rebellious leaders of countries who do not accept today’s world order. But the former and the latter are not mutually exclusive.

It is to be hoped that Erdogan is suitably aware that in the current situation his physical survival is contingent on the will of God and the good favor of Mr. Putin.

Having said which, it might now be appropriate to turn our attention to President Rodrigo Duterte and the state of HIS health.

*ISIS – a terrorist organization outlawed in the Russian Federation